Что грузины умеют делать лучше всего? Ну, конечно, же произносить тосты. Сколько же их было произнесено – и в честь моей скромной персоны, и за Россию, ну, конечно, бесчисленные тосты за Грузию. И после тоста разговоры обо всём на свете. Мы сидели в хинкальной, в которой творил великий Галактион Табидзе. (И это как в Париже: там поэты сочиняли в кафе, здесь – в хинкальной). Сейчас поэтов замечено не было, столики заняты мужчинами, которые громко, возбуждено разговаривают. И мы ведём свои умные разговоры не тише. Вот затронули тему великого и могучего грузинского языка. Меня завораживает грузинский шрифт – каждая буковка будто выкована. Как ни странно, нет заглавных букв – уму непостижимо, как они отличают фамилии от простых слов! 

За столом тем временем развернулась филологическая дискуссия.

- А, скажи, Гия, как бы ты перевёл на русский язык слово «кацо»? – задал вопрос Тенгиз.

- Я не нахожу ответ, - подумав, ответил Гия.

Тогда Тенгиз продолжил:

- Совершенно непереводимое слово. Вот говорят: кацо – мужчина. Но кацо – это более чем мужчина, и более чем человек. Кацо – это высший орден, который тебе навесили. Ты больше, чем мужчина, больше, чем человек. Однажды меня итальянец спросил: правда, что вы обращаетесь друг к другу: кацо? Я говорю: абсолютная правда. А он говорит: кацо по-итальянски – это член. А вот видишь, говорю я, ты это отметил, потому что если ты придёшь в музей, ты увидишь, что стоит метровый член. Перед которым первые христиане преклонялись. Нечто достойнейшее, умнейшее создание - это и есть кацо.

Тут на нашем столе материализовалась бутылка водки, которую мы не заказывали. Тенгиз обвёл глазами зал, из угла ему дружески помахали.

- Узнали, - удовлетворённо отметил Тенгиз. Ещё бы не узнать, он в Грузии человек известный.

Тбилиси город небольшой, потому все друг друга знают. За соседними столами было весело и шумно, через какое-то время начали обращаться к нам, знакомиться, обниматься, и вот уже сдвинуты столы. Кампании объединились. Заказана водка и хинкали. (Вот странность: почему-то грузины пьют не вино, а водку? А, может, это последствия безжалостной русификации?) И завёлся общий разговор. Говорили громко, отчётливо, эмоционально. Но – по-грузински. Спрашиваю Гию: о чем споры? Да о разном. «О политике?» Нет. «О России?» Нет. Так о чем же?! «Я же тебе говорю: обо всём». В какой-то момент мой сосед начал мне рассказывать историю, само собой, по-грузински, я внимательно его слушал, время от время откликаясь: «Хо», что на местном языке означает: да.